[***]

ты по частям проявлялась и пыточная удивлялась
красный свет на три секунды сменялся белым

(ты при жизни учила кодовой фразе отсчета
я позабыл а ты еще помнишь помнишь
и подсказала)

щель под дверью надежно заткнута тряпкой
воздух над ванной пахнет гидрохиноном
капает кран потому что руки из жопы
а слесарь запил

всюду натянуты нити на них ты сохнешь
и говоришь что это в память вороны
той на мосту
возвращаешься с полдороги
снова ключи забыла

всюду натянута жизнь зафиксируй это
словно улангин гравёр опускает ручку
пресса и раз два три раз два три в темпе вальса
коснулась пальца

эта бумага почти ничего не помнит
что-то придумывает на ходу бормочет
ты по частям проявляешься ближе ближе
tombe la neige

[***]

а.п.цветкову

заломили шапки набекрень
запаслись корицами и перцами
в саламине праздник каждый день
на воде меж греками и персами
никогда не кончится война
мне в афинах говорили киники
там жила девчоночка одна
вот платочек ею данный
синенький

[***]

елене михайлик

келе-келе
кто со мной до копчёной земли?

мы потёрли все связи
мы спрятали все корабли
сном окутали базы
три ночи ходили по краю
и солёному раю из ада воды подвезли

пели пели
пока голос не кончился
рылись в коробке со льдом
запасной позабыли
да ну где-нибудь украдём
это славная мицва
три ночи кому-нибудь сниться
тьма светлее любого дисплея на свете своём

еле-еле
на торфяниках ваших
набрали ольховой щепы
притулился - вставай говорят
подрядился - скрипи
запалил - так гори оно ясным
гори оно синим
нас сюда привезли
когда мы ничего не несли им
нас найдут на поверхности
мы ничего не нашли

келе-келе
кто со мной до копчёной земли?

[***]

у моей голубки
в горле металлические трубки
у моей зазнобы
медное урчанье из утробы
вновь меня отшила
плоть из стали деус экс машина

я и сам не промах
собранный на трёх аэродромах
сплавленный по рекам
перед тем метённый по сусекам
круглый и продажный
как эскиз бумажно-карандашный

выйду из шарашки
дедка с бабкой машут николашке
покачусь под горку
затвердив себя как поговорку
стану богом кала
"кала бог" - не ты ль меня искала?

свет непостоянен
как нас учит путин ибн собянин
мир несовершенен
говорил нацист какой-то шеллен-
берг? - да кто упомнит
среди наших площадей и комнат

укачусь от этих
встречь идущему мигну - заметь их
укачусь от оных
пусть себе бегут в своих погонах
лабиринтом фавна
прокачусь

а от тебя - подавно

[***]

раскалялись и тихо светились,
но, почуяв, что жизнь удалась,
возле станции красный балтиец
молча шлёпнулись в жидкую грязь.

там и так-то не очень уютно,
на пустой, на ничейной земле,
где и ветошь, и пятна мазута
подмерзают, как дело к зиме.

по ночам, освещённые тускло -
пешеходный вверху переход -
перешёптываемся изустно,
ибо почта долгонько идёт.

и сползаемся по миллиметру,
те, кто корни пустить не успел,
чтобы снова горячему ветру
дать размах металлических тел.

только надо дождаться момента.
в водокачке вскипает вода.
уголь есть. пулемётная лента.
ветер с нами - порвёт провода.

вот и города тёмное порно
мечет свет от угла до угла.
слышишь скрип, слышишь хруст на платформе?
это наша взяла.

[***]

на базаре ли
на вокзале
камера наплывает и наползает
не укрыться ни маской
ни рукавом

открываешь глаза и
всё пропадает
кроме света что освещает
путь в карнарвон

трещины в сухой глине
песок в слюне
чертополох по склонам

там еще ричард гир
где-то в неглавной роли

сморгнёшь
и кадр со стоном
сменился другим

моргай же
случайный киномеханик
факир на два с половиной часа
алая роза
белая роза
белая роза
белая роза

светлая полоса
тёмная полоса

[***]

ночью дождь-отпущенник прошел.
реет утра дымная аскеза.
тацит - не прозванье, а глагол.
он растет из почвы как железо.

есть особый черно-белый рим.
злая плоть. орлиная повадка.
он младенец. ларами храним
дом его - походная кроватка.

сочинять не нужно ничего.
всхлипывать не стоит. спи, голубка.
эта колыбельная его
перемелет жизнь, как мясорубка.

утро примет молчаливый фарш,
разошлет по улицам и лицам.
чтобы тяжелей леталось птицам,
радио поет имперский марш.

[***]

так и была окончена школа крупного плана,
школа монтажных склеек - через большие кисти рук
соседа по купе - с трещинами и волосками -
передающие соль к помидорам, угощающие печеньем,
купленным на вокзале перед отъездом.
затемненье первого вечера из двух предстоящих,
запах несвежего перемешанный с запахом плоти,
синяя дежурная лампочка, последний чай из титана -
в этом вагоне не действует, надо идти в соседний,
только учти, через тамбур, а за бортом минус двадцать,
и попытка перехватить из под неплотно прикрытых век
взгляд молодой соседки, и попытка вспомнить,
какого же цвета были её глаза.

рассвело и рядом другие соседи, двери и окна,
ещё деревянные, трещины на рамах составляют карту предместий
неизвестного города, иероглифическую сетку,
график любви, предстояние страха и трепет плоти,
открывающиеся поселки с их пакгаузами, гаражами,
ремонтными базами и вдруг неожиданно школьным
мелом мелькнёт, будто с испачканного рукава синей формы,
надпись "можга", и долго вспоминаешь, почему такое,
а ведь это было на всех деревянных линейках
с первого по десятый, и чтобы отвлечься,
скользишь взглядом по откровенному вырезу платья
спелой матроны и по апоплексической шее
её мужа или любовника, но тут тоннель, затемненье.

вырываешься из тоннеля, склоняясь над откидным столом
вместе с весёлой студенткой, с карандашом, с кроссвордом,
чувствуя, как пахнут её волосы, мысленно почти целуясь,
пока она рассказывает, как ехала на первом курсе
вместе с молодёжной сборной казахстана по волейболу
и помогала разгадывать кроссворд, что никак не сходился,
покуда не выяснилось, что в четыре клетки -
"домашнее растение с мясистыми колючими листьями" -
они вписали "олоя", но тут снова падает вечер,
снова синий свет, и никак не можешь уснуть,
потому что за стенкой - купе молодой проводницы,
к которой пришел юный дембель с добытым на станции самогоном,
и она, ритмично постанывая, его утешает,
сбивая засыпающий вагон с ритма дыханья,
но всё же разносчики беляшей и хрустальных подвесок
или как они там называются, уже ничего не соображаю,
и всё непрерывное и пахнущее креозотом
проваливается в темноту.

пусть эта темнота будет ещё не финальной,
но только не потерять зренье, увидеть напоследок
собственные жалкие волоски на синеватых запястьях,
дряблую кожу, подступающие холодные воды
с какими-то крабовидными туманностями пространства,
книги, их буквы, колонны, их капители,
прекрасные приборы из беззаветной латуни,
из благородной бронзы, из зеленеющей меди,
все эти пантографы, циркули, астролябии и секстанты,
все эти кадры, все крупные планы и склейки,
весь этот синематограф.

стишок для детей

за окошком духота,
громыханье жести -
в небе бродит дух кота -
искры против шерсти,
обещает чудеса,
ливень сверх тарифа,
говорит, "глаза - гроза" -
слабенькая рифма.

в надвигающейся тьме
не видны детали.
видно - не в своём уме,
воронёной стали,
и усы телеантенн,
стройные, как свечи,
тянутся от крыш и стен
котику навстречу.